ОЧЕРЕДНОСТЬ ПОСТОВ

----

ЖАНР: ужасы; городская мистика; РЕЙТИНГ: NC-17
13-26 апреля 2015 года. Ясно, +20 °C

ГОРОДСКОЕ РАДИО
СОВЕТ ОСНОВАТЕЛЕЙ
Samantha Eastlake, Ida Grey, Morgan Green
СЮЖЕТ|РАСЫ|ЛИЦА|F.A.Q|АКЦИИ|ГОРОД|

BLACK CHURCH FM
Дружелюбный город с капелькой безумия или безумный город с капелькой дружелюбия? Добро пожаловать в Блэк Чёрч, дорогие слушатели! Вас приветствует Ларри Стэннер на волне 66,1 FM
Два наших внимательных радиослушателя только что сообщили нам о выступлении мэра на городской площади. "Братья и сестры, леди и джентльмены, пока живые и уже мертвые" - так обратился к нам Артур Морилл, а, может, не совсем так, а, может, и совсем не так, но призыв его...

Black Church

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Black Church » Библиотека » Пример из практики


Пример из практики

Сообщений 1 страница 26 из 26

1

Пример из практики————————————————————————————
http://savepic.su/6227043.gif

сентябрь 2012, Уотерборо, Мэн, США

William Barrow, Rose Barrow

За все свои принятые решения и совершенные поступки всегда приходится платить. Жаль только, что порой слишком поздно мы узнаем истинную цену совершенного. Но для чего ещё нужны близкие люди, как не для того, чтобы помочь нам разобраться в этом? Лишь бы только они захотели предупредить нас... Лишь бы только мы дали им это сделать...

+2

2

- Джой, когда приедет Роуз, передай, что я жду её внизу. - Мужчина, даже не глянув на послушно кивнувшую домработницу, прошел мимо, прекрасно зная, что всё, сказанное им, будет выполнено в точности. Исполнительность - одно из тех самых главных требований, которые он выдвигал к прислуге и Джой, так примелькавшаяся в своём строгом черном платье с белым передником за те пятнадцать лет, что работала в доме Барроу, была едва ли не физическим воплощением выполнения этого главного требования. - И скажи Люку, чтобы подготовил машину. Я завтра вечером уезжаю. Его услуги не понадобятся.
Билл мысленно усмехнулся, представив, как, должно быть, удивится шофер: едва ли он помнил когда хозяин последний раз согласился сесть на водительское сидение. Барроу и сам не понимал откуда в нём эта нелюбовь к вождению: в авариях он никогда не бывал, дороги и скорости не боялся, водителем был хорошим, почти примерным, редко нарушал правила и уж, конечно, никто из его семьи и знакомых никогда не погибал в автокатастрофах. И, тем не менее, факт оставался фактом - водительскому сиденью он всегда предпочитал заднее пассажирское. Но не в эту грядущую поездку. Предстоящий визит был слишком личным, чтобы втягивать в него прислугу, да и как бы Билл не был уверен в преданности и верности своих слуг, некоторые разговоры все равно не должны достигать чужих, пусть и верных ушей. А разговоры будут. Для того он и затеял эту поездку на двоих. Только Роуз пока про это не знала. Ничего. Узнает. И согласится, и поедет, и увидит то, что должна увидеть, а поймет ли? Поймет. Тут уж, как говорится, ей деваться некуда.
Барроу быстро спустился по ступеням широкой лестницы, ведущей в подземный этаж, прошел в арку и оказался в просторном длинном мраморном зале, почти всю площадь которого занимало зеркало бассейна. Не большой любитель всяких нуворишских замашек, таких как золотая сантехника, личное поле для гольфа или вертолётная площадка на крыше дома, Уилл, все-таки, не смог себе отказать в том, чтобы переделать почти пустующий подвальный этаж, отведенный когда-то под хранение угля, овощей и всякого хлама, под бассейн. Перестройка в своё время обернулась той ещё головной болью, но полностью себя оправдала. И в такие вот вечера, когда после долгого и суетного рабочего дня нужно было быстро привести себя в порядок ценность этой перестройки возрастала в разы, потому что плавание становилось для Уильяма настоящей необходимостью.
Он быстро разделся в отдельной комнате, вышел, передернув плечами от приятной прохлады, бросил полотенце вместе с халатом на ближайший деревянный шезлонг и, подойдя к краю бортика, сделав глубокий вдох, прыгнул, аккуратно, как профессиональный пловец, вошел в воду так, что не поднялись брызги. Он позволил себе опуститься почти на самое дно, словно давая себе время привыкнуть к новой среде, потом оттолкнулся ногами, взмыл вверх, вытянулся и поплыл на груди. Четкие, слаженные движения несли его вперед, вода, холодя хожу, обволакивала тело приятной, едва заметной тяжестью, смывая все ненужные мысли и эмоции, накопившиеся за день. Плавание всегда было для Барроу личным способом релаксации и медитации, только так, находясь в воде, чувствуя на себе её вес, прохладу, ту легкость и стремительность, которую она дарила его движениям, он мог отрешиться от наносного и ненужного, сконцентрироваться на том, что для него было особенно важно. А сейчас ему было о чем подумать. Так ли хороша его затея? Нужна ли она? Есть ли в ней минусы?
Мужчина, проплыв до конца бассейна, коснулся бортика рукой, развернулся, нырнул, поглубже уходя в воду, и поплыл назад.

+2

3

Роуз дождалась, пока красный светофор мигнет, сменяясь желтым, тут же тронулась с места и почти сразу перешла на третью скорость. Пустая дорога была немного скользкой от моросившего с утра дождя, но ведьму это не пугало. Скорость она любила, как, впрочем, и дождь, в отличие от яркого слепящего солнца.
Настроение у женщины было на высоте. Рядом, на пассажирском сидении лежала местная газета, перевернутая последней страницей вверх. Половину страницы занимал некролог-ода, составленный самим редактором.
Сегодня мы прощаемся с одной из наших лучших сотрудниц, Лукрецией Нери… - вещала газета, - Эта прекрасная женщина, ушла в самом своем рассвете, не достигнув и тридцати пяти…
Роуз гаденько усмехнулась. Она встречалась с этой самой Лукрецией и не нашла в ней ничего прекрасного. Высокая, смуглая, с вытянутым лошадиным лицом, длинными тонкими руками и ногами. Но ведь о покойниках либо хорошо, либо ничего, не так ли? При случае Роуз и сама скажет о бедняжке несколько теплых слов, выразит соболезнование мужу и детям.
Лукреции пришлось пройти через многое, она храбро сражалась с болезнью, но… - продолжала вещать газета, - Семья потеряла преданную дочь, любящую жену, заботливую мать, а наша редакция – замечательного сотрудника и друга…
Конечно, потеряла. Если бы этой самой Нери удалось выжить, Роуз была бы очень в себе разочарована. Хотя, предположить, что ее вдруг постигла бы неудача, смешно. Ведьма всегда делала все выверено и четко, а ее магия била точно в цель.
Довольная своей работой, Роуз въехала во двор дома Барроу, припарковала автомобиль и вышла. Краем глаза заметив какое-то движение, она вскинула взгляд и увидела в окне третьего этажа женскую фигуру. Маргарет. Роуз внутренне усмехнулась. Мамаша Уильяма терпеть ее не могла и при каждом удобном случае старалась это продемонстрировать. Правда, обычно она любила проделывать это на публике, так что сейчас был шанс, что миссис Барроу решит остаться наверху, чтобы не сталкиваться со своей нелюбимой родственницей. Это к лучшему. У Роуз совершенно не было желания пререкаться в такой замечательный день.
Конечно, она могла приезжать сюда, когда пожелает. За годы проведенные рядом с Уильямом и в Барроу Фишерис, она прочно закрепила за собой это право, но даже спустя десять лет, женщине все еще льстило, когда он сам приглашал ее к себе. Это будто раз за разом подчеркивало ее статус перед семьей.
Навстречу ей вышла  Джой, как всегда строгая и сдержанная в своем черном платье и белоснежном переднике, Роуз улыбнулась женщине, снимая свой темно-синий кардиган и передавая в ее руки.
- Здравствуйте, Джой. Как малыш Питер?
- Спасибо, мисс Роуз, замечательно, лезет третий зубик. Дочка уже не справляется с ним сама, очень бойкий.
- Если будите искать няню, я могу посоветовать, - ведьма остановилась у зеркала, поправила тщательно уложенные волосы, подкрасила губы и отдала сумку прислуге, - а мистер Барроу?
- Ждет вас внизу, мисс Роуз.
Ведьма кивнула, снова улыбнулась женщине и отправилась к лестнице, ведущей в подвальный этаж.
Роуз вошла в зал, предварительно постучав. На нее тут же дыхнуло теплой влажностью. Женщина остановилась на пороге, глядя, как мужчина переплывает бассейн, протянула руку и щелкнула замком, запирая двери. Стуча каблуками по мраморному полу, она подошла к краю бассейна.
- Здравствуй, Уильям, - почему-то ей нравилось наблюдать, как он плавает. Что-то было завораживающее в движениях его высокой фигуры, - позволишь мне присоединиться?
Женщина расстегнула молнию своей черной обтягивающей юбки с высокой талией, позволив той упасть, перешагнула, оставаясь в легкой белой блузке и босоножках на высоких шпильках.
- Почему ты так срочно хотел меня видеть? – Роуз улыбнулась так, как улыбалась только ему.

+2

4

Уильям, вынырнув, и не торопясь отвечать на адресованные ему вопросы, подплыл к  краю бассейна. Он положил руки на бортик, окинул стоявшую перед ним женщину внимательным взглядом снизу вверх. Любой, кто увидел бы сейчас Роуз, такую соблазнительную в одной своей блузке, кто оценил бы длину её ног и совершенство их линий, сказал бы, что понимает, отчего Барроу, в своё время, обратил внимание на эту женщину. Вот только Биллу лично больше всего нравилось в ней улыбка.  Странное дело: как много может умещаться в казалось бы такой простой гримасе губ. И хитрость, и ум, и признание того факта, что в их тандеме, именное ему, мужчине, отведена главная роль. Такие улыбки – редкость. Это несостоявшиеся желторотые юнцы в своих грезах рисуют длинноногий и большегрудый женский идеал. Барроу уже давно вышел из юношеского возраста и знал, что главной женской ценностью является не длинна ног, красивое личико или пятый размер груди, а то, что сразу, при первой встрече, вряд ли и разглядишь, но что можешь заменить в обращенном на тебя женском взгляде да адресованной тебе улыбке. Роуз и сама, в этом он был уверен, прекрасно знала, чем именно может его зацепить и явно не зря устроила это маленькое представление с раздеванием. Вот только он не собирался идти на поводу у её замыслов. Не в этот раз.
- Есть дело. –Уильям уперся ладонями в бортик, подтянулся на руках и сел на край бассейна, не тратя времени на то, чтобы доплыть до лестницы. – И срочное. Я еду в Уотерборо. На день. Максимум – на два. Ты мне будешь нужна. Проблемы с перерабатывающим заводом. Рабочий умудрился  напороться на собственный же нож. Профсоюз теперь там волком воет. Требует нашей крови. Чарльз говорит, что у него все под контролем, но я ему слабо верю. Сама знаешь. – Билл усмехнулся. Чарльз Джейкобс – дальняя родня и глава клана, признавшего над собой власть Барроу, был  достойным колдуном и совершенно беспомощным дельцом. – Нужно помочь им выкрутиться. Не хочу, чтобы один несчастный случай обернулся большой проблемой.
Мужчина встал, потянулся за лежащим на шезлонге полотенцем.
- Ехать нужно срочно. Так что выезжаем завтра. Вечером. Как раз приедем к утру. Подготовь всё, что нужно. Надеюсь, с Норой проблем не возникнет. Если что, обещай ей тройное жалование – я оплачу.
Билл бросил полотенце на шезлонг, подхватил халат, накинул его на плечи, запахнул, подвязав поясом. Они понимал: рассказывать больше не стоило, как не стоило и менять свой тон – сухой и деловой, тот тон, которым он разговаривал с Роуз на работе и про который забывал почти всегда, когда она приезжала к нему домой. Но сейчас он хотел, чтобы стоявшая перед ним женщина поняла – она впала в немилость. А уж отчего да почему – пусть до поры до времени погадает:  побудить кого перебирать в уме все свои реальные и мнимые грешки и провинности – один из действенных способов заставить поволноваться и научить уму разуму. Жаль только, что уму разуму приходится учить именно Роуз. Уж кто-то, а она никогда не возглавляла списки его «учеников».
- Заеду за тобой завтра к семи. – Мужчина приобнял женщину, быстро коснулся её щеки губами и, ту же отступив, направился к выходу. – Передавай привет Дарену. А сейчас - извини, перед отъездом нужно ещё кое-что успеть сделать. До завтра. А бассейн в твоём полном распоряжении.

+2

5

Сухой деловой тон, минимум взглядов, только факты и короткие распоряжения – манера общения, к которой они прибегали исключительно на работе. Не потому, что не желали афишировать свои отношения или не провоцировать сплетен, нет, потому, что дела – есть дела, и каждый прекрасно понимал, что не стоит смешивать их с личным. Вот только Роуз совсем не привыкла, чтобы Уильям говорил с ней так в стенах своего дома. Здесь они всегда были просто мужчиной и женщиной, не обремененными высокими должностями и обязанностями. Здесь они всегда могли расслабиться и позволить себе быть более свободными, чем обычно. Но только не сегодня.
Губы женщины дрогнули в улыбке, она чуть прищурила глаза, не сводя взгляда со своего собеседника и в задумчивости закусила губу. Выражение ее лица говорило: «Ах вот как? Ну-ну». Он держал ее на расстоянии, в напряжении, будто подвешивая на тонкой струне. Зачем? За годы, проведенные вместе, Роуз хорошо успела изучить Уильяма и прекрасно могла прочесть по его поведению неудовольствие, злость или пренебрежение. Сейчас ей показалось, что он злится. На нее. Но от чего же? Женщина склонила голову на бок, продолжая внимательно изучать мужчину. Конечно, сплетников вокруг было огромное множество, половина из них с удовольствием шепнули бы Барроу что-нибудь «лестное» по ее поводу, вот только он не стал бы делать выводы о своей любовнице, основываясь на чьей-то трепотне. А сама Роуз разве дала какой-то повод? Последний месяц она была увлечена организацией очередного мероприятия для многодетных семей, чтобы Барроу Фишериз получила дополнительную рекламу, а сам Уильям поддержал свой имидж щедрого мецената. Что же не так?
- Хорошо, к семи буду готова. С Норой проблем не будет, она не отказывает, - произнесла женщина ровным тоном.
Она не шевельнулась, когда он быстро приобнял ее за плечи и коснулся губами щеки. Это был холодный выверенный жест, который не требовал ответа. Хотя, по сути, ее неподвижность и должна была сказать ему, что она задумалась. Мужчина вышел. Роуз постояла с минуту, глядя на закрытую дверь, выжидая, пока Уильям поднимется к себе в спальню, потом перевела взгляд на ровную гладь бассейна, фыркнула и наклонилась за юбкой.

- Мам! Папа подъехал! – звонкий детский крик сотряс стены дома. Роуз оторвалась от своего отражения в зеркале, и обернулась с улыбкой. Через несколько секунд на пороге ее комнаты появился Дарен, - мама, там папа подъехал!
- Я слышала, Дени, - ответила женщина, вдевая в ухо сережку, - пойди, встреть его и пригласи войти. Я буду готова через минуту.
С грохотом мальчик скатился вниз по лестнице. Роуз еще раз посмотрела на себя в зеркало, поправила прядь волос, которая должна была небрежно спускаться к ключице, и выглянула в окно как раз в тот момент, когда вихрем вылетевший из дома Дарен подскочил к вышедшему из машины отцу и бросился ему на шею. Женщине хотелось, чтобы они больше времени проводили вместе. Утешал только тот факт, что, как она знала, старшим детям Уильям уделял в детстве не больше внимания.
Роуз спустилась в холл, где сын уже что-то увлеченно рассказывал вошедшему мужчине, остановилась у подножия лестницы, дожидаясь, пока ее заметят, а потом неторопливо приблизилась, с улыбкой глядя на Уильяма. «Ты все еще сердишься?» - вопрошал ее взгляд.
- Без пяти семь. Мы оба, как всегда, пунктуальны, - ведьма спрятала руки в карманах. Сейчас, в тонком кремовом свитере с широким вырезом, открывающим плечо, в узких светло-голубых джинсах и с небрежно собранными на затылке волосами, она больше напоминала студентку, чем успешного пресс-секретаря крупной компании, - зайдешь на чай или едем сразу?
Как Роуз и ожидала, ее вопрос сопроводил горящий надеждой взгляд Дарена.
- Мистер Барроу, здравствуйте, - шагнувшая в холл Нора несла в руках небольшую дорожную сумку, - мисс Роуз, ваши вещи. Мне отнести их в машину?

+2

6

- Папа!
Звонкий и радостный мальчишеский крик зазвенел в ушах едва только Уильям вышел из машины, а в следующую секунду его шею обвили детские руки.
- Привет, Дени. Как дела у моего главнокомандующего?
Мужчина подхватил мальчика на руки и заметил, как колыхнулась штора в окне второго этажа -  за ними наблюдали. Билл покрепче обнял сына, подумав о том, что их поездку стоило начинать не из дома Роуз. Уж слишком серьёзным оружием она обладала - шестилетним, непоседливым, любопытным. Оружием, в котором смешалась её и его кровь. Он сам дал ей в руки это оружие. Почему? Причин было много. И обычная прихоть мужчины за сорок доказать себе и всем остальным, что он ещё молод настолько, чтобы завести ребёнка, и желание снова почувствовать себя отцом, (потому что разве осознаешь это в полной мере, когда твои дети уже давно выросли?) и уж совсем сокровенное, тайное, очень древнее, доставшееся человеку от животных предков, основанное на первобытных инстинктах стремление зачать ребёнка той женщине, которая тебе нравится. Во всем этом Билл отдавал себе отчет, как и в том, что рождение Дарена могло принести проблем едва ли не больше, чем радости, но, всё-таки, пошел на это. О чем так никогда до сих пор не пожалел. В конце концов, проблемы всегда были, есть и будут, а вот детские руки, так доверчиво обнимающие тебя за шею - это поважнее многих и многих проблем. Жаль только, что ему снова и снова приходилось повторять свою отцовскую ошибку, издалека наблюдая за взрослением сына, лишь изредка позволяя себе быть рядом с ним. Что ж, так было нужно. И то, что он делал, во много делалось и для Дарена тоже. Предстоящая поездка, кстати, по большому счету, тоже.
- Пап, у меня пулемётчик пропал! Без вести! В последнем бою.
- Ого, думаешь, он пал смертью храбрых? - Билл, не сдержав улыбки, опустил сына на землю, подумав о том, что его прошлый рождественский подарок точно был одним из самых удачных. Дарен буквально влюбился в набор игрушечных солдатиков. Впрочем, влюбляться было во что. Барроу не без основания предполагал, что металлический бокс, в котором пряталось больше полусотни маленьких фигурок, был мечтой целой своры заядлых коллекционеров, которых точно хватил бы удар, если бы они увидели, что делает с предметом их вожделения шестилетний мальчишка.
- Его взяли в плен фрицы!
- Вот как? - Билл, поднявшись на крыльцо, зашел в дом. - Тогда надо спасать твоего рядового Райна.
- А почему Райна?
- Был такой фильм.
- Посмотрим?
- Посмотрим, но года через четыре, когда подрастешь. - Мужчина взлохматил волосы сына. - А вот спасательную операцию точно организуем.
- Сегодня?
- Завтра. Или послезавтра. Когда приедем с мамой домой. - Билл, глянув на разом погрустневшего сынишку, почувствовал укол совести. Когда он последний раз был с Дареном больше получаса? Ответ выходил не очень утешительным. От неприятных мыслей отвлекла Роуз. Как всегда собранная, красивая, умудряющаяся выглядеть элегантной даже в джинсах. Как всегда встречающая его улыбкой, а в глаза вопрос - "сердишься, нет ли?" Барроу приветственно кивнул, уже зная, что она скажет в следующую секунду - нет, совсем не просто так она выпустила встречать его первым Дарена.
- У нас немного времени. Отложим чай на потом. Нора неси вещи в машину. - С дивана донесся грустный вздох. Билл повернулся к сыну, снова взлохматил его волосы и добавил теплее. -  Только отложим. И чай, и спасательную операцию. Обещаю, что, когда мы вернёмся, не буду заниматься ничем другим, пока мы не спасем несчастного Райна. Договорились?
Мальчик усердно закивал.
- Хорошо. Значит, до встречи. - Барроу повернулся к двери и бросил через плечо Роуз - Идём.

+2

7

Нора, девушка лет двадцати восьми, вечно робевшая в присутствии Уильяма, тут же кивнула, едва ли не сделав реверанс, и торопливо вышла, унося с собой вещи Роуз. Сама ведьма помедлила, дождавшись, пока Барроу покинет холл, подошла к сыну и тепло улыбнулась.
- Мы не долго. Не будешь сильно скучать?
Мальчик вскочил с дивана, обхватил мать за талию и уткнулся лицом ей в живот.
- Буду. Сильно, - невнятно пробормотал он.
- Дени, - Роуз обняла сына, поглаживая по волосам, - обычно тебе весело с Норой.
- Мне веселее с тобой. И с папой.
- Я знаю, почему ты нос повесил, - вздохнула женщина. Она отстранилась, заглянула в лицо сыну и присела на корточки, чтобы ему не приходилось задирать голову, - но я же говорила тебе, что мы уезжаем. И папа обещал, что поиграет с тобой, когда мы вернемся. А папа…
- А папа всегда держит свое слово, - уже чуть веселее закончил за нее Дарен.
- Отлично, - Роуз улыбнулась и встала, поцеловав сына в щеку, - остаешься за хозяина. И никому не давай Нору в обиду.
Мальчик поцеловал мать в ответ.
- Не волнуйся, мам, я о ней позабочусь, - серьезность, с которой он произнес эти слова, заставила женщину тихо рассмеяться.
- Тогда я могу спокойно ехать, - Роуз последний раз чмокнула сына в макушку и вышла. В прихожей она на миг задержалась у большого зеркала, отразившего ее в полный рост, взяла с тумбы клатч и кивнула замершей у двери Норе.
- Спасибо, что остаешься.
- Мне не сложно, мисс Роуз. Хорошей дороги.
Догнать Уильяма у нее не вышло. Он, должно быть, уже устроился на заднем сидении автомобиля. Приблизившись, Роуз чуть наклонилась, чтобы через стекло пассажирского сидения поприветствовать водителя, но с удивлением обнаружила, что его место занимает сам Барроу.
- Люк заболел? – осведомилась она, садясь в машину, - ты знаешь, я бы сама с удовольствием села за руль этой красавицы. Только скажи.
Опустив клатч в карман на двери автомобиля, женщина пристегнулась и повернулась к Уильяму, внимательно изучая его лицо. Все это было неспроста. Что задумал этот мужчина, отпустив своего вечного шофера? Что задумал, впервые за тысячу лет сев за руль самостоятельно? Роуз знала, что Барроу не любит водить сам, а дорогу им предстояло проехать не близкую. Все для того, чтобы остаться с ней один на один? Любая женщина на ее месте могла бы подумать, что мужчина готовит для нее какой-нибудь романтический сюрприз, но Роуз не была обычной женщиной, как Уильям не был обычным мужчиной. И ведьма прекрасно знала, что он никогда не готовит романтических сюрпризов. Чем же я так не угодила тебе, Билл? Отказываясь спрашивать у него напрямую, Роуз решила поддержать тот деловой тон, которым он говорил с ней вчера. Женщина потянулась рукой, подцепив с заднего сидения сумку, достала оттуда планшет и включила его, ловко скользя пальцами по экрану.
- Я набросала тут кое-что для профсоюза. Только шаблоны. Надо будет скорректировать по месту, когда будут подробности. Мне нужно знать, какую сторону правды подкрашивать и кем мы готовы жертвовать. Естественно, Чарльз должен остаться на коне и с короной?

+2

8

- Естественно. - Уильям, повернув ключ зажигания, заводя двигатель, снял машину с ручника и мягко тронулся с места, выезжая на дорогу, не забыв посигналить фарами возникшему в окне сынишке. - Но с этим пострадавшим будут проблемы. Рэй Янг. Он просто идеальный кандидат для канонизирования в святые: пятнадцать лет стажа, жена-домработница, трое детей. Врачи говорят что он нерв себе повредил. Вряд ли рука восстановится. А это уже потеря кормильца, несчастная жена, голодные дети и мерзкая корпорация, которая использует людей как винтики, а использовав выбрасывает на помойку. - Барроу жестко усмехнулся. - Да в суде эта история бесценной будет. И выльется для нас в огромную компенсацию. Или в ещё большую, если не доводить всё до суда. Этот идиот Чарльз проворонил момент и допустил в дело посторонних - какой-то там защитник по правам работников уже обработал нашего пострадавшего. Прямо в больнице. Теперь он точно знает, на что может рассчитывать.
Машина мчалась по дороге черным призраком, рассекая вечерний, стремительно сгущающийся сумрак светом фар. Барроу, хоть уже давно и не садился за руль, вел машину уверенно, прекрасно понимая, что в этом не столько его заслуга, сколько самого авто. Полный профан в том, что касалось автомобилей, он доверил заведование гаражом старшему сыну и тот, обычно не рвущийся выполнять поручения отца, сделал все как надо. Уильям мысленно сделал пометку сказать Генри спасибо: зря он тогда выказывал недовольство, просматривая сметы расходов - машина, которой он управлял, безусловно, стоила всех затраченных на неё денег до последнего цента, хотя, на вкус Уилла, все равно была уж слишком претенциозной. Но, если подумать, в этом тоже был свой смысл: разве главе клана пристало передвигаться на каком-нибудь корыте? И какая разница, что сам Билл в этом вопросе был сверх демократичен, если со всеми остальными, как и прежде, все ещё работала старая поговорка "Встречают по одежке..."? Может быть, я, все-таки, недооцениваю Генри? Перестал разбираться в людях? Что ещё я мог упустить?
Взгляд Барроу скользнув по сидящей на соседнем сидении женщине. Что ж, эта поездка покажет, утратил ли он свою проницательность, которой по праву гордился и которая не раз и не два спасала жизнь не только ему, но и всему клану. Вот только Лукреции Нери не спасла. Да и не должна была. Жизнь заштатной журналистки его заботила мало, а вот то, что могла повлечь за собой её смерть или, что ещё хуже, к чему могло привести нежелание Роуз делиться с ним своими планами на лишение жизни пусть даже и обычной заштатной журналистки -  об этом уже приходилось думать.
- Но вот переложить вину на нашего святошу, думаю, если постараться, выйдет. С алкоголем - проблема. Там было медицинское освидетельствование. Но никто не отменял недосыпов или других проблем со здоровьем. Конечно, тогда придется уволить мастера цеха за допуск к работе такого работника, Чарльзу покаяться и пообещать уделять больше внимания охране труда. Можно даже этому Янгу посулить отплатить лечение или отправить с семьей на отдых. Такая статья будет хорошо смотреться в местной газете, не думаешь?  И огромное фото на всю полосу: счастливое семейство Янгов в обнимку с Чарльзом на фоне завода.- Барроу, мельком глянув на свою спутницу, снова перевел взгляд  на дорогу. - Немного хороших новостей им не помешает. В последнее время в газетах слишком много некрологов.

+2

9

Как это обычно и происходило в подобных случаях, Роуз хваталась за дело мгновенно и волчьей хваткой. В голове женщины уже рождались заголовки статей в местной газете, пестрели фотографии и печатались слезливые строки о нелегкой судьбе рабочего класса и милосердной Барроу Фишериз, которая никогда не забывает своих верных служащих. Думая о своем, ведьма успевала внимательно слушать Уильяма, делая для себя некоторые пометки и выстраивая план дальнейших действий. Только одно слово смогло вырвать ее из этого состояния и выбить из колеи. Некрологи.
Роуз на пару секунд замерла, глядя куда-то в сторону. Воображение тут же нарисовало газету, лежащую на переднем сидении ее автомобиля, и статью в ней, которая еще вчера так воодушевила женщину. Это ли имел в виду Уильям? Знать наверняка он никак не мог. Никто не знал. Роуз всегда была предельно осторожна. Но она всегда отдавала должное проницательности своего мужчины, так что вполне могла допустить, что он догадался. Просто сделал логический вывод исходя из неприязни, которую журналистка и его любовница испытывали друг к другу. К тому же, Барроу прекрасно знал Роуз. Она не бралась предполагать, что упоминание некрологов просто пришлось к слову, не неся под собой скрытого смысла. Ведьма тоже прекрасно знала Уильяма.
- Давно тебя стали беспокоить чужие смерти? – бросила она, не отрываясь от планшета. Раздумывая, как вести разговор дальше, Роуз пока решила заморозить эту тему, вернувшись к работе, - Значит, начальника цеха мы сразу берем под снос. Можно составить ему не очень хорошую характеристику, чтобы меньше грязи перешло на вышестоящее руководство. Оплата лечения, отдых, заметка в газете – то,  что надо, - ведьма улыбнулась, - иногда я задумываюсь, а зачем тебе, собственно, пресс-секретарь? Хм… с нашим юристом связалась, буду консультироваться с ним, а то адвокаты Чарльза у меня пока вызывают мало доверия. Первым делом встречусь завтра с этим Янгом. Сама, если не возражаешь. Нужно поговорить по душам. Хотя, меня больше даже интересует его жена. Ко всему тобой перечисленному мы можем предложить им небольшой грант на обучение в колледже для одного из детей, с последующим трудоустройством в администрации завода. Какая мать не мечтает, чтоб ее ребенок получил высшее образование, да еще и первым в семье?, - она усмехнулась, - потом свяжусь с местной редакцией. Посмотрим, как они настроены.
Роуз покосилась на мужчину, уверенно ведущего автомобиль. Кажется, стоит менять тон разговора, добавить больше интимности, чтобы снова приблизиться к опасной теме. Она бросила планшет на заднее сидение и сладко потянулась.
- Не возражаешь, если я вздремну в дороге? Продолжим завтра, день был суетливым и начался слишком рано, - она сбросила туфли, подобрала под себя ноги и, повернувшись боком, прижалась к сидению щекой, так, чтобы смотреть на Уильяма. На губах женщины появилась мягкая улыбка, она протянула руку, легко касаясь мужского предплечья.
- Знаешь, меня всегда восхищало то, как ты горой стоишь за семью. С самого начала, с самого приезда в город я следовала твоему примеру. Все ради семьи. Очень хороший принцип, - ее голос стал совсем другим, потерял ту стальную нотку, которая была присуща Роуз во время деловых бесед, и приобрел женственную теплоту, которую она берегла для Уильяма, - Ради Барроу ты готов на все, не так ли? Устранить угрозу любой ценой. Много некрологов печатали по устраненным тобой угрозам, Билл?

+2

10

Она поняла, что было самым важным в сказанным им словах, без труда выделив в его речи нужное, ухватив самое ценное. Этому он не удивился. Роуз была умна, умела слушать и слышать. Вот только не настолько умна, чтобы понять сказанное им до конца. Не поняла, и пошла в атаку. Так, как умела только она: расслаблено, словно и не бросая вызов, с почти нежной полуулыбкой, не способной смягчить смысла прозвучавшего ответа.
Ты даже не подозреваешь, насколько ты близко подобралась к тому, что нас ждет в Уотерборо.
- Ты же хотела поспать. Правильное решение. Завтрашний день будет тяжелым. - Он не собирался отвечать на её выпад, прекрасно зная, что в подобных разговорах проигрывает тот, кто позволит втянуть себя в выяснения отношений, начнет оправдываться или доказывать свою правоту. Барроу не нуждался в этом. Зачем тратить силы на доказательство того, в чем он и так уверен? А Роуз и сама все поймет: и неуместность своих слов и роковую ошибочность своих действий. Очень скоро. Уверения, убеждения, рассказы - все это словесный мусор в сравнении с личным опытом. Если хочешь на самом деле научить кого-то чему-то, если хочешь, чтобы он усвоил свой урок навсегда - откажись от говорильни и выбирай действия. Только пережитое на собственной шкуре учит нас хочет чему-то, только примеры, приведенные из практики по-настоящему убедительны. Этот принцип хорош со всеми. Барроу убеждался в этом не раз. И с маленькими детьми, и со взрослыми и даже с умными и красивыми ведьмами, которым собственный проницательный ум, порой, мешает видеть очевидные вещи. - Отдыхай.
Мужчина, бросив быстрый взгляд на женщину, снова перевел взгляд на дорогу, давая понять, что разговор окончен. Но слова, произнесенные Роуз, не шли из головы. Она была права: он готов на многое, ради благополучие своей семьи, в том числе и на то, чтобы в газетах появлялись некрологи. Уильям невольно глянул на кольцо, тускло поблескивающее на безымянном пальце. В памяти возникла четкая, так и не выцветавшая со временем картина: спальная комната, большая кровать, взбитые, измятые и мокрые от пота белые простыни, скованное болью тело. Женская рука в его руке. На безымянном пальце поблескивает обручальное кольцо. Почти такое же, как и его, только тоньше, изящнее, под стать своей хозяйке. Изабелла... Она, как и он, не знала, до каких пределов может дойти его верность интересам семьи. Им пришлось узнавать это вдвоём. Что принесло им это знание? Ей - смерть. Ему - опыт. Ещё один пример из практики. Принцип наглядного обучения в действии. Этот урок он не забыл, не забудет и совсем не хочет его повторять на этот раз уже с Роуз. Насколько велика была его вина в том, что произошло тогда, в прошлом? Насколько он был виноват в той цепочке событий, что привала мужа и жену в комнату, на семейное ложе, ставшее смертным одром? Ответ был не так уж и важен, важным было не допустить повторения этой концовки. Может быть, он ошибался, может быть, нагнетал, преувеличивая возможные последствия единичного непослушания, но, кто знает, сумей он пресечь тогда, в прошлом, первые попытки Изабеллы совершить недозволенное, возможно, кольцо на его пальце было бы по прежнему просто обручальным, а не символом совершенных ошибок и напоминанием того, о чем не стоило забывать.
В любом случае, эта поездка пойдет Роуз на пользу.

- Уильям, рад видеть. Как добрались? - Чарльз, подойдя ближе,  пожал руку только что прибывшего. Пожатие вышло слабым и неуверенным. - Мы ждали вас не раньше десяти.
- Дороги были свободными. - Барроу, окинув взглядом просторный холл дома, чей порог только что переступил, улыбнулся показавшейся на верхнем лестничном пролете женщине. - Доброе утро, Эшли.
- Доброе. - Женщина, чуть за сорок, темноволосая и худая, быстро спустилась вниз и улыбнулась гостям. - Роуз, ты, должно быть, жутко устала? Пойдем, покажу вашу комнату. - Хозяйка дома бросила быстрый взгляд на Барроу и, заметив его утвердительный кивок (Все правильно. Мы вместе), продолжила уверенней. - У нас сегодня шумно. Почти все съехались. Но я отвела вам гобеленовую комнату. Там должно быть тихо. Я надеюсь.

+1

11

Будто интуитивно почувствовав, Роуз проснулась как раз в тот момент, когда они въезжали в город. Сладко потянувшись, она выпрямила затекшие за ночь ноги, повернулась к Уильяму, чуть склонив голову, и улыбнулась.
- Доброе утро, - ведьма внимательно вгляделась в сидящего рядом мужчину. Для того, кто редко бывает за рулем, он смотрелся достаточно бодро даже после бессонной ночи в дороге. Бодро, уверенно,  как всегда, ничего не выпуская из под контроля. В Роуз шевельнулось нечто, похоже на гордость – все-таки, как бы условно это не прозвучало, он был ее мужчиной.
Она взяла свой клатч из кармана на двери автомобиля, вытащила из него косметичку и выудила зеркальце, достаточно большое, чтобы оценить собственный вид. Конечно, Роуз нужно было привести себя в порядок, она не могла позволить, чтобы кто-то увидел на ее лице следы усталости. Быстро обмахнув щеки пудрой, женщина подкрасила ресницы, каким-то чудом умудрившись сделать это не трясущейся рукой. Возможно, дело было в шикарном автомобиле, который скользил по дороге, как по стеклу, а может, в личном опыте ведьмы, которую никому никогда не удавалось увидеть неухоженной. Распустив косу, она взбила пальцами чуть волнистые волосы и сочла, что выглядит вполне прилично, чтобы показаться членам родственного клана.
Встречал их, как всегда, глава семьи собственной персоной. Роуз сдержанно кивнула ему, не торопясь выказывать расположения, пока не увидит, как с провинившемся обходится сам Уильям. Впрочем, ее внимание тут же отвлекла жена Чарльза.
- Эшли, прекрасно выглядишь, - ведьма шагнула к женщине, невесомо приобнимая и целуя воздух у ее щеки, - что ты, не устала нисколько. Смогла позволить себе нормально выспаться, впервые за столько времени. Уильям всю ночь был за рулем, - она обернулась к нему, лукаво заглядывая в глаза. Одна спальня на двоих, неужели? Обычно, в деловых поездках они останавливались в разных комнатах и Роуз это даже нравилось. Обладая чутким сном, женщина не очень любила делить с кем-то одну кровать и одно одеяло. Даже если этим кем-то был сам Уильям Барроу. Но в доме родственного клана она готова была с этим мириться. Да, пусть все видят, что они вместе, что ничего не изменилось за десять лет и она все еще женщина их лидера.
Впрочем, ей было еще о чем подумать. Эшли упомянула, что дом переполнен. Вряд ли, все съехались, чтобы стать свидетелями разрешения проблемы с рабочим завода. Здесь был другая причина, о которой знал Уильям. Знал, но утаил от нее. Специально. Дела семейные, ведьмовские, без сомнения.
У подножия лестницы Роуз обернулась, вновь посмотрев мужчине в глаза, вопросительно и чуть осуждающе, но ее вопрос был адресован Чарльзу.
- Минут через сорок я буду готова. Можно воспользоваться услугами твоего шофера? Совсем не знаю город, а за дело хочу взяться сразу же, пока не подключились еще какие-нибудь сердобольные.
- Конечно, - тот кивнул, - Мартин будет ждать тебя у парадного входа через сорок минут.
Ведьма улыбнулась и направилась вслед за Эшли. Комната, приготовленная для них, была просторной, с двумя большими окнами, в обрамлении тяжелых драпировок, но выполненной в темных тонах, придававших интерьеру королевскую торжественность. Стены ее были оббиты панелями из темного древа, в обрамлении которых красовались искусные тканные изображения, сохранившиеся, должно быть, еще с девятнадцатого века. Роуз бросила на огромную кровать свой клатч, обернулась к хозяйке дома и улыбнулась.
- Замечательно, мне очень нравится. В машине осталась моя сумка, ее принесут? Хочу принять душ и сразу приняться за работу.  Нужно будет связаться с адвокатом, он должен выслать мне бумаги для Янга. Найдется компьютер с принтером?
Ровно через сорок минут элегантная молодая женщина садилась на заднее сидение автомобиля, бегло просматривая документы. У Янгов не было шансов, она приготовила для них тяжелую артиллерию.

+3

12

В кабинете было тихо и Барроу, засмотревшись на янтарную жидкость в своём стакане, не собирался нарушать повисшего между ним и Чарльзом молчания, как и не торопился этого делать сам хозяин дома. Им двоим и так было о чём подумать: первому о том, что предстоит сказать Роуз, второму о том, что предстоит сделать. Из коридора послышались приглушенные ковром шаги, чья-то рука четко, словно отбивая ритм, постучала по деревянной панели и тут же приоткрыла тяжелую дверь.
- Все готово. - Эшли, даже не переступив порога, так и замерев в дверном проёме, посмотрела на мужа и перевел взгляд на Барроу. Тот кивнул женщине, невольно отметив что в её строгом черном платье она казалась ещё бледнее обычного. Впрочем, её бледность вряд ли была вызвана всего лишь черным цветом платья. Хозяйка дома явно нервничала и боялась и Билл не собирался её за это осуждать. Все они - сегодняшние гости особняка Джейкобсов, в той или иной степени нервничали и боялись, может быть, за исключением Роуз. Впрочем, она тоже вряд ли была в своей тарелке. Уильям, слишком хорошо знавший свою любовницу, понимал, что Роуз, хоть и отсутствовала в особняке весь день, занятая делами фирмы, не могла не заметить ещё утром, что их поездка выглядела слишком странно для обычного делового визита.
- Все подготовлено. - зачем-то повторила Эшли. Её тонкая рука нервно коснулась тонкой цепочки на шее, захватила изящные звенья, затеребила, наматывая то на один, то на другой палец.
- Понятно. - Барроу поставил стакан на низкий одноногий столик и, чувствуя, как стоящая перед ним женщина ждет ещё хоть каких-то слов, сказал то, что все они трое знали и так. - Начинаем в полночь. Сейчас придем.
Женщина резко, словно робот, развернулась и вышла, закрыв за собой двери.
- Волнуется... - Чарльз, сделав большой глоток из своего стакана, на мгновение прикрыл глаза. - Это её первый раз.
- Для многих это первый раз. Например, для Роуз. И к счастью. А если повезет, то этот раз поможет избежать нам повторений.
- Знаю. - Хозяин дома торопливо кивнул, торопясь подтвердить своё согласие. - Закон есть закон, так говорят? Но для Эшли это вдвойне сложно. Они дружны с Мэри.
- Значит, Мэри будет с кем поговорить потом. - Барроу глянул в не разожженный камин, мельком подумав о том, что в этом особняке ещё долго не будут разводить огонь. По крайней мере, до тех пор, пока зима с её морозами не внесет свои коррективы в человеческие страхи. И к счастью. Не так уж и плохо, что инстинкты в нас сильнее памяти. - Присмотри за ними потом. И за Мэри и за Калебом. Они вели себя сегодня достойно, но, в конце-концов, это их дочь, а ненависть имеет свойство созревать не сразу.
- Хорошо. - Чарльз, осушив свой стакан в один глоток, поставил его на стол, рядом с почти нетронутым стаканом Билла, опустил взгляд, а потом выпалил тихо, но с какой-то особенной злостью. - Черт бы её побрал! Надеюсь, это будет мой последний раз!
- Мы все надеемся на это. Но сейчас тебе нужно закончить начатое. До полуночи не так уж и много времени. Соберись. Всем, кто собрался в этом доме нужен уверенный в себе лидер. О скорби подумаешь потом. - Барроу встал, посмотрел на своего собеседника. Он слишком слаб для подобных вещей. Но у каждого есть свои обязанности и свои роли. - Я пока найду Роуз.
Мужчина вышел из кабинета, прошел по длинному коридору, идя на звук голосов, и через минуту оказался в просторной столовой комнате, полной людей. Все, как по команде, повернулись к нему, но Барроу, сделав вид, что ничего не заметил, пошел к паре, стоявшей у мраморной колонны. Порой не обращать внимание на очевидное - это самый простой способ оставаться незамеченным. И правда, спустя мгновение, обеспокоенные, хмурые, настороженные лица отвернулись. Гости Джейкобсов вернулись к своим делам.
Наверное, все происходящее напоминало вечеринку: гости, разговоры, стол в углу, уставленный закусками (крошечные бутерброды, маленькие канапе) и бокалами с вином. Первое - почти не тронутое, а вот к бокалам то и дело тянулись руки. Не вечеринка, а поминки.
- Мэри.  Калеб. - Барроу установился у пары, заглянул в глаза женщине, потом мужчине. Оба с бокалами вина, оба бледные, у обоих дрожат руки. Мужчина заискивающе улыбнулся в ответ. Женщина отвела взгляд черных, казавшихся ещё чернее от залегших под ними теней, глаз. - Я хотел бы вас представить кое кому. - Конечно, ему стоило бы оставить эту пару в покое, хотя бы так выказав сочувствие к тому горю, что их постигло и уважение к тому мужеству, с которым они держались, но он не мог себе этого позволить. У каждого есть свои обязанности и свои роли... - Разрешите?
Барроу осторожно придержал за локоть женщину и огляделся, отыскивая взглядом Роуз.

+2

13

- Мисс Барроу, ох, мы так вам благодарны! – сухонькая, маленького роста женщина с пучком кудрявых каштановых волос на затылке, прижимая к груди руки, семенила следом за Роуз, идущей к машине, - вы так добры.
- Миссис Янг, полно вам, вы благодарите так, как будто лично я спасла жизнь вашему мужу, - обернувшись, ведьма одарила женщину улыбкой, - Поверьте, здесь нет ничего сверхщедрого, Барроу Фишериз любит и заботится обо всех своих работниках. Вы попали в сложную ситуацию, а мы, как компания, которой ваш муж отдал большую часть жизни, не могли не прийти на помощь.
- Но нам говорили…
- Люди, которые к вам приходили, ищут возможность раскрутить на чужой беде собственное имя, - подойдя к автомобилю, Роуз открыла дверцу, бросила на заднее сидение сумку и обернулась к миссис Янг, - вы не должны переживать, Шейла. Знайте, вас никто не бросит. И мы будем рады увидеть Джереми, когда он приедет в Блэк Черч. У нас очень хороший колледж. Конечно, он  не так престижен, как Гарвард или Йель, но я сама получила образование именно там, вашему сыну должно понравится и он сможет приезжать домой на выходные.
- Да, это замечательно, - женщина с преданностью заглядывала Роуз в глаза.
- Что ж, я была рада с вами познакомиться, Шейла, но у меня уже ждут. По поводу интервью я позвоню вам чуть позже, а если возникнут какие-то проблемы – моя визитка у вас есть. Передайте мужу пожелания скорейшего выздоровления, - ведьма с улыбкой пожала узкую чуть шершавую ладонь миссис Янг и села на заднее сидение машины, - на сегодня все, Мартин. Можно ехать домой.
Холл особняка Джейкобсонов был ярко освещен и излучал безмолвное напряжение. Распахнулись высокие деревянные двери, и из парадной столовой вышла Эшли, выпуская наружу приглушенное бормотание множества голосов, негромкий перезвон бокалов и стук каблуков по паркету.
- Ох, ты вернулась, - вздохнула женщина, натянуто улыбнувшись гостье, - как все прошло?
- Можно считать, что проблемы нет. А… у вас здесь как? – Роуз бросила взгляд в дверной проем, замечая уставленный закусками стол и бокалы с вином. Все это напоминало какое-то семейное торжество, когда приезжает самый дальний и самый забытый родственник, вот только вид гостей говорил о том, что праздновать в этом доме нечего. Строгие темные костюмы, скорбные лица. Кто же здесь умер? Вид хозяйки дома подтверждал догадку Роуз. На Эшли было черное платье, минимум косметики, не способной скрыть нездоровую бледность, ее руки нервно перебирали золотую цепочку на шее. Ведьма решила, что будет не лишним добавить, - мне так жаль.
- Да… -  Эшли кивнула, закусив губу, - для всех это тяжелое испытание. Бедная Мэри. Не знаю, как она еще держится. Эта глупая девчонка! - будто спохватившись, она провела дрожащей рукой по волосам, - я как раз собиралась позвать Уильяма и Чарли, мы должны начинать.
- Конечно. Я только переоденусь и тут же спущусь. Можно прислать ко мне горничную, боюсь, платье помялось в сумке.
Роуз входила в зал, сердясь на Уильяма и радуясь своей дальновидности. Ее простое глубокого синего цвета платье, конечно, нельзя было назвать траурным, но на общем фоне оно не выделялось. Женщина подколола волосы наверх, обнажая тонкую длинную шею, на которой висел кулон с черным камнем. Больше никаких украшений. Из косметики на лице только тушь и тонкие черные стрелки, это сбрасывало ей лет восемь. Она тут же поймала на себе несколько заинтересованных мужских взглядов, прошлась по залу в поисках Уильяма и, заметив, неторопливо приблизилась, кивком головы поприветствовав его собеседников.
- Я почти разобралась со всем, но, думаю, сейчас не самое подходящее время для таких разговоров? – она многозначительно заглянула мужчине в глаза, безмолвно упрекая его за ту тайну, которой он окружил их поездку. Лучше бы тебе рассказать, что происходит.

+1

14

- О работе - позже. - Барроу согласно кивнул Роуз, в очередной раз отметив про себя то, как ловко эта женщина улавливала общую атмосферу: темное, почти черное платье, минимум косметики и украшений -  она, не зная цели сегодняшнего собрания, оделась так, как и требовалось. - А пока, познакомься: Калеб и Мэри Джейкобс - наши давние друзья. А это - Роуз Барроу.
Уильям оглянулся и, заметив вошедшего в зал Чарли, снова глянул на Роуз.
- Извините. Я на минутку.
Барроу отошел к хозяину дома, оставив свою спутницу с супружеской парой. Мужчина, выглядевший странно отрешенным, посмотрел на Роуз  не мигая, словно пытаясь понять, что он делает в компании этой почти незнакомки, потом, видимо сообразив, что от него ждут обычного в таких случаях поведения, попытался вежливо улыбнуться. Улыбка вышла жалкой и блеклой: тонкие, бледные губы упорно отказывались растягиваться в стороны.
- Добрый вечер. Мы, кажется, не виделись раньше, верно? - Голос мужчины, ровный и безэмоциональный, звучал так, словно исходил не от живого человека, а от робота. - Может, желаете, что-нибудь выпить? Ах, да, - мужчина, спохватившись, с неуклюжей и жалкой поспешностью повернулся к женщине. - Это моя супруга. Очень рады знакомству.
- Добрый вечер. - Женщина, подняв наконец на Роуз взгляд темных, почти черных глаз, в отличие от мужа даже не пыталась улыбнуться. - Как дела в Блэк-Чёрче? Мы давно там не бывали, верно, Калеб? Когда же мы там были в последний раз?
- Дорогая, не думаю, что это важно.
- Нет, почему? Это важно. Нам там очень понравилось.Ведь правда? - Женщина, не отрывала взгляда от лица Роуз, словно требуя от той ответа. - Правда, нам там очень понравилось? И нам, и Нэсси. Она была просто в восторге от океана. Мы тогда так много гуляли. И этот воздух. Морской, соленый, он очень полезен. Нэсси все дни проводили на пляже. Хотя было так холодно. А ведь она не любит холода, понимаете? Она совсем не любит холода! - Мэри уже не просто говорила, она почти шептала, но странным, визгливым шепотом, словно изо все силы пыталась сдержать рвущееся наружу изнутри слова, но никак не могла этого сделать.
- Мэри, мне кажется, что мисс Роуз неинтересно слушать о...
Женщина даже не посмотрела мужа, почти вплотную приблизившись к Роуз.
- Несси всегда любила тепло. Чем жарче, тем лучше, вот как Несси любит! Понимаете?
- Мы все понимаем, Мэри. - Барроу, возникший слово из неоткуда, осторожно придержал женщину за руку, мягко оттянув назад. Та, едва лишь почувствовав чужое прикосновение, замолчала, опустив взгляд. На молочно-белых впалых щеках расцвели алым пятна лихорадочного румянца. - И в Чёрче по-прежнему все хорошо. Если хотите, сможете проверить сами. Я приглашаю. В любое время буду рад видеть вас в гостях. А сейчас нам всем пора.
С губ Мэри совался громкий стон. Калеб тут же сжал её плечо, поддерживая, но женщина, сделав глубокий вдох, вскинула голову. Взгляд неестественно блестящих черных глаз уперся в невидимую точку и пара пошла вперед, к выходу из зала.
- Нам тоже нужно идти. - Уильям услужливо подставил Роуз свой локоть. - И накинь что-нибудь на себя.
Взгляд мужчины задумчиво следил за покидающими зал гостями.
- На улице холодно.

+1

15

Роуз проводила отошедшего Уильяма взглядом, чуть повернув голову и коснувшись подбородком плеча. Губы ее на мгновение тронула усмешка  - слишком много она проводит времени без Барроу в этом глупом городке – но ее лицо тут же разгладилось, приняло внимательное, сочувствующее выражение, печальные карие глаза нашли сначала взгляд Калеба, потом взгляд его жены.
Мэри, та самая «бедная Мэри», о которой говорила в холле хозяйка этого дома? Значит, вот они, герои вечера, супруги, скорбящие об утрате дочери? Но на настоящие похороны это было мало похоже. Кто хоронит посреди ночи? Даже ведьмам не приходит такое в голову. Роуз раздражало ее неведение, раздражала легкость, с которой Уильям до сих пор избегал разговора, раздражали эти люди, до проблем которых ей, женщине из другого мира, из главной семейной ветви, не было никакого дела. Но, безусловно, как и всегда, никто не смог бы заподозрить в ней подобные мысли и настроения. Мягкая успокаивающая улыбка, скорбно сведенные и чуть вздернутые брови, руки, бережно сжимающие дрожащую ладонь обезумевшей от горя женщины.
- Ничего, Калеб, - остановила она мужчину тихим голосом, когда тот попытался успокоить жену, - Мне так жаль, Мэри, поверьте…
Женщина подалась вперед, сверкая глазами, но Роуз не шелохнулась, поборов желание с отвращением отпрянуть. Наоборот, она чуть склонилась к несчастной, кивком подтверждая каждое ее слово и внутренне молясь, чтобы Уильям поскорее избавил ее от общества этой парочки. Молитвы были услышаны, за спиной раздался знакомый голос и вот сам Барроу уже оттаскивает от Роуз ее новую знакомую.
- Совсем раздавлены,  - бросила ведьма вслед удаляющимся супругам, и, как ни в чем не бывало, положила свою ладонь на сгиб локтя колдуна. Спрашивать, куда они направляются такой обширной компанией, смысла не было. Еще несколько минут и Роуз сама, наконец-то, все увидит. Какое счастье, что природа наградила ее таким крепким терпением и такими стальными нервами. Очень ценные качества, без которых в семье Барроу она бы долго не задержалась.
Выйдя в холл, Роуз огляделась, отыскивая взглядом хоть кого-нибудь из работников дома. У лестницы обнаружилась уже знакомая ей горничная, помогавшая какой-то матроне облачиться в пальто.
- Зои, - ведьма щелкнула пальцами и махнула рукой, чтобы привлечь внимание девушки, - окажи услугу, сбегай наверх и принеси мой палантин. Я повесила его на вешалку в шкаф.
Горничная с улыбкой кивнула, кажется, чуть присела в подобии книксена, взглянув на Барроу, и унеслась по лестнице вверх, чтобы вернуться через минуту, неся в руках темно-серый, слегка отливающий в серебро кусок ткани. Роуз набросила его на плечи и снова взяла Уильяма под локоть.
Вслед за растянувшейся процессией они вышли через задний вход, пересекли освещенную лежащими на траве декоративными фонариками–сферами лужайку и двинулись к непроницаемо-черной стене леса.
А это уже совсем интересно, - мелькнуло в голове Роуз, и она не удержалась от быстрого взгляда в лицо Уильяму. Все это наталкивало на мысли о коллективных ритуалах, в процессе которых творилась по-настоящему мощная магия, но все они, как правило, проводились только в особые дни. Сегодня же не было ни равноденствия, ни солнцестояния, ни хотя бы полнолуния. Поездка нравилась ведьме все меньше и меньше. Конечно, Уильям наказывал ее, наказывал за эту чертову Лукрецию Нери, за то, что Роуз дерзнула принять такое решение сама – в этом сомнений не было. Далеко ли зайдет его наказание?

+1

16

Едва короткая процессия вступила в лес, как температура словно упала сразу на десяток градусов. По спине Барроу пробежал неприятный холодок. Он сдержался, чтобы не поёжится, кинул быстрый взгляд на свою спутницу и посмотрел вперед: туда, где шли хозяин дома с женой, а ровно вслед за ними пара, с которой он уже познакомил Роуз. Шли не сбавляя темпа, ступая тяжело, но упрямо, словно механические куклы и Уильям словил себя на мысли, что ни за что не захотел поменять бы с ними местами. Ни с Чарльзом, ни, уж тем более, с Калебом. То, что предстояло сейчас этим двоим изменит их, перемелет и, кто знает, во что превратит потом. Кто сказал, что проданная душа не болит? Болит, ещё как. И вряд ли осознание правильности того, что ты делаешь может ослабить эту боль.
Они шли без фонарей - темные безликие тени, скользящие по проложенной когда-то и кем-то тропе, шли молча и только тогда, когда откуда-то спереди донесся полный отчаянного страха женский вопль неровная колонна вздрогнула, откликнулась то ли охом, то ли тихим стоном, но движения не замедлила до тех пор, пока не вышла на почти совершенно круглую поляну, освященную светом горящих факелов, воткнутых в землю. В самом центре поляны ко вбитому в землю столбу было привязано безвольно осевшее на веревках девичье тело: темные длинные волосы закрывали лицо, ноги до колен были завалены брёвнами.
- Сюда. - Барроу, впервые нарушив молчание с того момента, как они вышли из дома, потянул Роуз за собой, помогая занять нужное место и следя за тем, как другие, выходя на поляну, растягиваются, образуя круг, добавил уже намного тише. -  Ничего не говори и не вмешивайся. Мы только приглашенные. Гости. Не больше. По сути - это честь. Особенно для тебя. Сомнительная честь, чего уж там. Барроу стал за женщиной, окидывая все собравшихся медленным, изучающим взглядом: опущенные головы, поджатые губы, бледные лица. Сколько из них, дай им волю, не пришли бы сюда? Барроу полагал, что все. Винить их в этом он не мог. Взгляд колдуна скользнул по привязанной к столбу фигуре. Без сознания? Дали что-то? Мужчина нахмурился: одурманивать приговорённых к смерти строго запрещалось. Таков был закон и за подобное нарушение ему придется спросить с Чарльза, придется, даже если бы он сам поступил бы на месте Джейкобса точно так же. Но опасения Барроу оказались напрасны: едва только из общего круга вышел Чарльз, шагнув к столбу и заговорил, как привязанная девушка вздрогнула, вскинула голову, обводя взглядом тех, кто стоял напротив неё.
- Джесика Кейт Джейкобс, мы судили тебя за преступление перед кланом. - Голос Чарльза, против ожидания, звучал уверенно и твердо. - За то, что не поставив в известность никого из нас, ты самовольно убила Колина Штифа - главу городского совета, что привело к гибели колдуна Генри Джейкобса, за то, что пренебрегнув осторожностью, ты едва не развязала войну между нашим кланом и людьми, за то, что пойдя на поводу у собственных чувств, ты поставила под угрозу безопасность всего клана. Согласно нашему закону, мы выслушали всех, кто пожелал заступиться за тебя и всех, кто пожелал тебя обвинить и сейчас пришло время узнать твой приговор. Мэтью Джейкобс? - Чарльз посмотрел на названного и тот, сделав шаг вперед, заглянул в глаза привязанной к столбу девушке.
- Виновна.
- Оливия Джейкобс? Брэндон и София Джейкобс? Анна Джейкобс?..

Звучали одно за одним имена, один за одним делали шаг вперед стоявшие в круге люди и одно за одним срывалось с их губ, падая, казалось, к ногам преступницы, страшное и короткое "виновна".
- Калеб и Мэри Джейкобс?
Барроу нехотя повернул голову в шагнувшей вперед паре. Мужчина и женщина сейчас были странно похожи друг на друга, так похожи, как бывают похожи солдатки из одного набора: прямые, негнущиеся спины, вздернутые подбородки, окаменевшие лица.
- Виновна.
От столба донесся мало чем напоминающий человеческий, высокий и жалобный вой.

Отредактировано William Barrow (2016-01-08 10:49:08)

+2

17

Узкая тропинка, подпираемая с двух сторон тонкими молодыми деревцами и кустарником, как-то резко раздалась в стороны, открывая перед процессией широкую круглую поляну. Взгляд Роуз тут же вцепился в девушку, привязанную к столбу в самом центре, скользнул по безжизненной фигуре, на мгновение остановился на высокой конструкции из бревен, установленных поверх тонкого сухого хвороста, и тут же переместился к стоящей плечом к плечу супружеской паре, замершей чуть поотдаль.
Так вот ты какая, бедняжка Несси, которая любит пожарче. О да, сегодня все будет так, как тебе нравится.
Роуз обернулась к заговорившему с ней Уильяму и кивнула, криво усмехнувшись.
- Какое милое варварство. Но чего не сделаешь ради соблюдения традиций, да?
Честно признаться, она чувствовала себя удивленной. Сложно было представить, что в двадцать первом веке людей все еще сжигают на кострах, что клан все-таки не отступил от средневековых привычек и приговаривает своих членов к высшей мере наказания. Но, по большому счету, что это, как не спектакль, совершающийся дли устрашения неразумных ведьм и колдунов, чтобы они, движимые своими амбициями или жаждой мести не повторили страшной ошибки этой вот глупой девченки, привязанной к столбу, чтобы не навлекли на клан неприятности. Чтобы не поступали так, как Роуз, наславшая порчу на надоевшую ей журналистку. Ведьма чуть повернула голову, покосившись на вставшего позади Уильяма. Что бы ни значила вся эта казнь для собравшихся здесь людей, Барроу превратил это в личный спектакль для своей любовницы. И кто знает, чем он для нее закончится.
Душераздирающий вой эхом разлетелся по поляне. Роуз сдержала желание передернуть плечами и только едва заметно повела подбородком, скрестив на груди руки и обхватив предплечья пальцами. Спокойная, прямая, с гордо вздернутой головой, выражение лица ведьмы невозможно было определить. Если бы кто-нибудь взялся сравнивать, то нашел бы, что она сильно отличается от всех собравшихся здесь. В глазах каждого Джейкобсона читлось с трудом сдерживаемое отчаяние, Роуз же смотрела на приговоренную с каким-то отстраненным интересом, как скептически настроенный критик на закрытом показе.
Уильям назвал это честью для нее. Честь, уж конечно. Женщина не сомневалась, что окажись сам Барроу на месте Мэри и Калеба, он поступил бы точно так же, отдал бы на костер и собственную любовницу, и собственную дочь. Не важно, чего бы это стоило ему. Все на благо семьи. Роуз не осуждала, нет. Происхождение решает все за них, за могущество нужно платить. Как бы с нее самой сейчас не потребовали платы.
Чарльз обвел всех взглядом и повернулся к привязанной к столбу девушке.
- Джессика Кейт Джонс, ты слышала, решение было вынесено единогласно. Ты приговариваешься к сожжению. У тебя есть право на последнее слово.
Но обезумевшая от страха девушка не могла говорить. Сотрясаемая крупной дрожью, она вертела головой, впиваясь нездоровым блестящим взглядом в лицо то одного члена семьи, то в другого, пльцы с силой скребли деревянную поверхность столба. Чарльз выждал минуту и поднял руку.
- Да будет исполнен приговор.
Едва рука лидера опустилась, с противоположных сторон живого кольца вышли двое молодых колдунов, неся в руках небольшие канистры.  Скрутив крышки, они плеснули прозрачной жидкостью на бревна, сложенные у ног приговоренной, та дернулась, ударилась затылком о столб и завыла, как загнанное в угол животное. Парни, стараясь не смотреть на девушу, чиркнули спичками и бросили их к подножию груды. Бревна тут же вспыхнули, пламя жадно устремилось вверх. Джессика закричала на тонкой пронзительной ноте, заметалась, а потом вдруг совершенно осмысленно посмотрела в толпу, отыскивая там знакомое лицо.
- Мама! - крик оказался по детски жалобным, - Мама! Мамочка!!
Ноги Мери Джонс подкосились, и она повисла на руках мужа, которому и самому с трудом удавалось стоять.
- Мамааааааааа! - вопль резанул по ушам. Запахло паленой плотью.
К горлу Роуз подкатила тошнота. Только в этот момент, когда вонь горелого мяса достигла ее ноздрей, все происходящее, наконец-то стало реальным, разлившись в сознании тягучей черной волной наводящего жуть отвращения. Ведьма не была ангелом, смерть нескольких людей можно было записать на ее счет и она ни сколько о том не жалела. Но вот так стоять и смотреть, как огонь живьем пожирает молодую здоровую девушку...
Роуз, все такая же прямая и с виду спокойная, плотно сжав губы, неторопливо поднесла к носу угол своего палантина.

Отредактировано Rose Barrow (2015-12-24 23:52:54)

+2

18

Стоявший сзади Барроу не видел лица Роуз, да и не хотел видеть: отвлекать женщину, давать ей  повод отвести глаза от центра поляны, где совершалась казнь, он не собирался. Роуз, толком не знавшая здесь никого, а потому не способная найти хотя бы иллюзорную поддержку в понимании того, что она часть общей семьи, в осознании, что все происходящее она может разделить с другими, должна была остаться с увиденным один на один, проникнуться, запомнить, впитать в себя, как впитывает одежда запах дыма, того самого дыма, что поднимался вверх от горящего костра, смешиваясь с запахами бензина и свежей древесины. Если бы не все происходящее, это был бы хороший запах: сильный, бодрящий, навевающий мысли о путешествиях и переменах. Впрочем, быть таким ему оставалось не долго, ровно до тех пор, когда к нему примешается вонь горелой плоти.
Барроу перевел взгляд на фигуру девушки, бьющейся в своих путах, словно животное. Она и была им: напуганным животным, подчиняющимся орущим во всю мочь инстинктам самосохранения, безразличным к тому, насколько толсты и прочны верёвки, насколько невозможен побег, насколько черствы человеческие сердца. Уильям следил за огнём, стремительно поднимающимся все выше и выше, стремящимся к своей жертве с прытью оголодавшего бродяги, увидевшего краюху хлеба. Барроу знал: стоит первым языкам пламени коснуться девушки, лизнуть её ноги, дотронуться до полотна рубахи - и тогда отсчет жизни несчастной пойдет даже не на секунды, а на мгновения. Мгновения мучительные, полные той боли, которую вряд ли способен представить себе хотя бы кто-то. Так и вышло: налетевший порыв легкого ветра помог огню, взметнул его языки выше, первые искры упали на белое полотно, пламя, ликуя, накинулось на материю, побежало по ней вверх, на короткую секунду облачая кричащую девушку в поразительное прекрасное и одновременно ужасное платье, сотканное из жаркого света, добралось до копны волос и, ликующе взвыв, накрыло свою жертву с головой. По поляне разнесся пронзительный визг, объятая огнём фигура судорожно извивалась, потянуло удушливой вонью горелых волос и паленой плоти. Барроу медленно выдохнул. Вот и все. Той, что звалась Джессикой Джейкобс больше не существовало - умирающее в огне существо не было ей, она исчезла, очищенная пламенем, но её боль и страх остались, передались всем тем, кто стоял на этой поляне. В этом и была суть. Страх поможет удерживать контроль и порядок, боль даст силу. Это только слабых страдания и испытания перемалывают в пыль, но тому, кто хоть на что-то способен, пережитая боль всегда открывает новые пути, возможности, способности, питая своей особой энергией. Уж он то знал это хорошо, проверил не единожды на собственном опыте. Боль и страх - хорошие учителя, если не самые лучшие.
Огненный столб тянулся к ночному небу, исходя черным смрадным дымом, разбрасывая в стороны искры, словно пытаясь дотянутся до новой жертвы, но этой ночью другой пищи ему было не найти. Барроу краем глаза заметил, как стоявшие в круге фигуры дрогнули, качнулись, некоторые из них шагнули назад, как-то робко и боязливо, отступая все дальше и дальше, неловко пятясь, все ещё не решаясь повернуться лицом к поляне.
- Иди с ними в дом. - Барроу, так и не посмотрев на Роуз, шагнул ближе к центру: представление было окончено, зрители могли уходить, глава клана и его приближенные должны будут остаться, чтобы, по обычаю, доделать всю грязную, в прямом и в переносном смысле, работу. Он, пожалуй, мог бы уйти со всеми, но Роуз нужно время побыть одной, разобраться в увиденном, а Чарльзу не помешает его помощь, в конце концов, что первая, что второй это заслужили, сделав всё так, как им было должно. - Я скоро приду.

Когда Барроу переступил порог своей комнаты за окном уже начало светать. В неясном, сером утреннем свете дом казался необитаемым, сошедшим со страниц романов то ли Лавкрафта, то ли По, но Уильяму было не до раздумий над мистическими красотами старого особняка. Всё, чего он хотел: как можно скорее снять с себя провонявшую одежду и принять душ, но у него было ещё одно дело, которое нужно было сделать прежде всего остального.
- Роуз? - Мужчина остановился у двери, не зажигая света, вглядываясь в предрассветный сумрак, укутывающий комнату.

Отредактировано William Barrow (2016-01-08 11:18:25)

+1

19

Яркий огненный цветок имел огромную силу притягивать к себе взгляды широко распахнутых глаз. На него смотрели, не отрываясь, смотрели  даже те, кто с криком сейчас убежал бы прочь, если бы не гипнотическая мощь оранжевых лепестков и не собственные подкашивающиеся ноги . Смотрела на него и Роуз, крепко впившись пальцами в плотную ткань своего палантина. Он уже не спасал от распространяющейся от костра вони горелого мяса. Вонь эта, будто разумное бестелесное существо плотным дымом окутывала присутствующих, давила на плечи, сводила с ума.
Истошный разрывающий уши вопль резко оборвался. Мечущаяся в сполохах пламени фигура замерла, повиснув на толстых прочных канатах, которые огонь еще не успел победить. Это казалось таким парадоксальным: живая здоровая девушка сдалась пламени спустя считанные мгновения, а какой-то кусок веревки все еще упрямится, плотно прижимая горящий труп к столбу.
Только в тот момент, когда отзвук последнего вопля растаял в окутанном дымом воздухе, Роуз позволила себе закрыть глаза. Ей до тошноты не хотелось смотреть, как оранжевые яростные сполохи света будут доедать почерневшую плоть приговоренной.
И будто читая ее мыли, Уильям подал голос. Ничего не ответив, Роуз развернулась спиной к сцене казни, обогнула нескольких незнакомцев, все еще стоящих на месте, и, наконец, вышла на тропинку, ведущую к дому. Никто из бредущих спереди или сзади не произнес ни слова, никто не встречался взглядом, каждый шел будто в одиночестве, отгороженный от остальных прочными стенами, возведенными произошедшим. И женщина их понимала. О, она понимала их очень хорошо.
Тошнотворный запах паленой плоти, казалось, взялся преследовать ее до самого особняка. Роуз стянула с себя палантин и швырнула его в кусты, надеясь избавиться от преследования. Но запах не ушел, впитался в платье, волосы, даже кожу. Нужно было срочно попасть в ванную, срочно встать под душ, чтобы смыть это с себя.
Ведьма прибавила шагу, обогнала нескольких безмолвных женщин и, вслед за хозяйкой дома вошла в прихожую. На секунду их взгляды встретились и Роуз поняла, что Эшли чувствует сейчас то же самое. Как бы сожжение глупой девчонки не отделило каждого члена клана, оно же объединяло их какой-то извращенной болезненной связью. Роуз подавила в себе приступ отвращения от осознания того, что и она часть этой связи. И уж от этого точно не отмыться.
Оказавшись в своей комнате, женщина быстро сбросила с себя платье и нижнее белье, собрала всю одежду в ком и швырнула в догоравший камин, плотно закрыв заслонку.
Забравшись под душ, она на полную выкрутила вентили, подставила лицо под струи воды и начала лихорадочно смывать с себя впитавшийся запах. Один раз, два, три… Нужно остановиться, а то так недолго содрать кожу. Роуз заставила себя успокоиться, глубоко вздохнув и прикрыв глаза. Потом наполнила ванную и забралась в ароматную воду с шапкой пушистой пены. Опустившись по самый подбородок, ведьма положила руки на бортики и начала погружаться в медитацию. Она это умела: опустошать сознание, выбрасывать ненужные мысли, погружаться в умиротворяющую полудрему, позволяющую отрешиться от реальности. Сейчас это было ей необходимо.
- Роуз?
Его голос заставил женщину резко распахнуть глаза. Вода в изящной, с выгнутыми подобно львиным лапам ножками  уже остыла, пена почти растворилась. Роуз посмотрела на сморщившиеся подушечки пальцев, а потом перевела взгляд на дверь. Как же она, оказывается, злилась на Уильяма.
Какого черта ты пришел? Какого черта привез меня сюда? Какого черта нужен был весь этот цирк?!
Ведьма медленно сжала и разжала пальцы.
- Я здесь, Билл, - тон, даже не смотря на усилия, оказался не таким спокойным, как она планировала.

+1

20

Мужчина повернул голову в сторону послышавшегося ответа и, заметив узкую полоску электрического света, выбивающегося из-под запертой двери ванной, удовлетворенно кинул: Роуз сделала то, чего он и сам сейчас хотел не меньше.
Мягко ступая по толстому ковру он прошел к ванной, без спроса нажал дверную ручку и лишь открыв дверь сказал больше ради вежливости, чем прося разрешения.
- Я войду.
Ярко освещенная просторная ванная комната казалась сейчас чем-то нереальным - миром из параллельной вселенной, так не похожим на тот мир, из которого он только что пришел: мир, где царит ночь, где огонь пожирает живую плоть, где несчастные останки того, что ещё час назад было живым человеком хоронят, словно кости собаки, в лесу, ни оставив даже отметины, чтобы можно было опознать могилу. Последнее не нравилось Барроу особенно. Была в этом какая особая и ненужная сверхжестокость, вся безграничность которой была понятна только тому, кто терял дорогих людей: лишать человека последней, пусть и иллюзорной возможности побыть с тем, кто ушел от тебя навсегда - что это даст? Уильям полагал, что ничего хорошего и поэтому сегодня же днем, перед отъездом, ему нужно будет поговорить с Калебом. Разговор выйдет коротким. Конечно, согласно правилам, делать этого бы не стоило, но у главы клана есть свои привилегии и ими стоит пользоваться, особенно тогда, когда это ещё может быть и полезным: родители, потерявшие дочь, будут благодарны тому, что он для них сделает, а благодарность - вещь не только хорошая но и кто бы там что не говорил о бездушных колдунах, вполне существующая. Кто знает, как повернется жизнь и что смогут совершить последствия когда-то сделанного хорошего дела? Но разговаривать с Калебом он будет потом, сейчас же первой на очереди была Роуз.
Барроу подошел ближе к большой белоснежной ванне и посмотрел на сидящую в ней женщину, тело которой едва скрывала уже почти опавшая пена. Роуз злилась. Вряд ли кто-то другой, кто знал её немного хуже, мог бы сейчас прочитать на почти безмятежном лице те чувства, что клокотали внутри этой хрупкой, но такой сильной женщины. Этим она ему, среди прочего, и нравилась: сдержанностью, умением всегда держать лицо, вызывающим уважение сочетанием силы и хрупкости. Хрупкости... Мужской взгляд скользнул по женским губам, опустился на безупречную линию шеи, словно лаская светлую, влажную и от того казавшуюся еще более притягательной кожу. Барроу отвел взгляд. Роуз, как и любая настоящая женщина, хорошо умела пользоваться тем, чем наделила её природа, но теперь он не собирался давать ей шанс. Сейчас нужно было воспользоваться её эмоциями: злобой, досадой и страхом, который он так же явственно видел в её глазах, как и собственное отражение в большом зеркале.
- Вода совсем остыла. Пора выбираться. - Колдун взял больше банное полотенце, раскинул, держа на вытянутых руках, дожидаясь, когда его слова будут исполнены и как только Роуз встала, быстро укутал её, не торопясь размыкать объятий. Барроу знал, какой вонью пропиталась его одежда - той самой, которую так старательно пыталась смыть с себя его любовница, но он не собирался дарить ей эту возможность так скоро. То, ради чего он привез её сюда, ещё не закончилось и хотя главное представление было сыграно и в сюжете не предвиделось новых поворотов, Барроу понимал, что без хорошего эпилога история теряет свою значимость. На мгновение он прижал к себе женщину ещё сильнее, чувствуя, что совсем бы не прочь избавить её от полотенца, коснулся легким поцелуем шеи и, отпрянув, вышел из ванной. - Я подожду тебя в спальне.
Барроу направился к одному из кресел и сел, прислушиваясь к звукам, доносившимся из ванной комнаты.

+1

21

Она совершенно не хотела ему повиноваться, вставать из своей маленькой белой крепости, вода в которой пусть и остыла, но все еще приятно пахла лавандой. Роуз не хотела приближаться к нему, пришедшему оттуда, снаружи, где все еще царили дым и гарь. К нему, все еще одетому в пропитавшейся вонью жуткой смерти костюм, к нему, Уильяму Барроу, заставившему Роуз смотреть и думать  о том, что же она сама почувствует, когда он, не моргнув глазом, отправит ее на костер. Заставит ли он точно так же наблюдать за расправой над матерью и их сына? Ведьма бы не удивилась.
Сказать, что она испугалась, было бы не верно. Того страха, от которого сердце пускается в бешенный болезненный галоп, а руки леденеют, она не испытывала, и вряд ли когда либо чувствовала подобное. Нет, ведьму переполняли злость, отвращение и чувство собственного бессилия. Иллюзия того, что она чего-то добилась, приехав в Блэк Черч, ощущение того, что она была важной и значимой, рассыпалось в пыль. Все всегда было и будет так, как пожелает Уильям Барроу. Ты ходишь по тонкой грани, Роуз. Один шажок в сторону ты уже сделала и тебя ткнули носом, показали, что случается с теми, кто выходит из повиновения. Такова дрессировка. Он ждет твоего следующего шага.
Ведьма встала, перешагнула борт ванны и подошла к мужчине, повернувшись спиной. Мягкое махровое полотенце обвило ее плечи, но Уильям не отпустил, удержал в объятиях, коснулся губами шеи. Только когда он отстранился и вышел, Роуз позволила себе сделать вдох. Не помогло. Запах, который он принес с собой с места казни, по хозяйски устроился в воздухе, будто и не собираясь исчезать. Женщина сорвала с себя полотенце и швырнула его в угол, сняла с вешалки другое, чистое, и энергично промокнула мокрые волосы.
Как бы ей не хотелось остаться здесь и заставить Уильяма ждать, что-то толкнуло ее в комнату, заставив выйти вот так, голую и босую. Женщина прошла по мягкому ковру к макияжному столику, где она оставила свою косметичку, достала оттуда расческу и прошлась по волосам, рассыпавшимся по плечам влажными прядями. Потом открыла шкаф, скользнула пальцами по вешалкам, на которых висел скромный набор взятых с собой вещей. Выудив оттуда шелковый халат, Роуз накинула его на себя и перевязала широким поясом. Халат был того же глубокого темно-синего цвета, что и платье, брошенное в камин, и совсем коротким, едва прикрывающим ягодицы.
Краем глаза ведьма следила за сидящим в кресле мужчиной, ожидая, что он начнет разговор первым, но, не дождавшись, бросила, делая вид, что интересуется исключительно собственным отражением в зеркале:
- Полагаю, теперь все наши дела в этом городе завершены, и мы можем отправляться домой? Никогда не любила Уотерборо.

+1

22

- Можем. - Барроу не сводил взгляда с женщины, - но через пару часов. Мне нужно отдохнуть перед дорой.
Колдун откинулся на мягкую спинку кресла и словил себя на мысли, что и правда - отдых явно не будет лишним: больше суток без передышки не прошли даром, веки уже наливались мягкой тяжестью, грозящей обернуться сном. На короткое мгновение идея уснуть прямо тут, в кресле, показалась Барроу настолько заманчивой, что он уже готов был подумать над ней всерьёз, но старая нелюбовь к незавершенным делам отмела прочь это уже почти принятое решение. Мужчина чуть выпрямился, нахмурил лоб, собираясь с мыслями.
О чем она сейчас думает? На меня не смотрит. Сердится. Напугана. Хорошо.
- Да и с утра ещё  надо поговорить с Чарльзом. И с Калебом. Бедолага. А он хорошо справился, не находишь? Потерял свою единственную дочь, а держится как надо. - Барроу расстегнул жесткий ворот рубашки. - Кстати, знаешь, это он сам рассказал Чарльзу о том, что она натворила. Глупая девчонка. Надо же было умудриться так вляпаться. - Мужчина встал, стянул с себя пиджак, небрежно бросил его на спинку кресла. - Проклясть на смерть главу городского совета и за что? За то что он, видите ли, осмелился закрыть её магазин. Наняла бы нормального юриста или экономиста, взятку бы в конце концов бы дала, но нет - сразу за гримуар схватилась. А знаешь, что самое забавное? - Барроу усмехнулся, понимая, что ни для кого во всем произошедшем нет и быть не может ничего забавного и опять опустился в кресло, наклонившись к туфлям, развязывая их шнурки. - Чарльз как раз собирался замолвить за неё словечко перед этим Штифом. Не поторопись Джессика, дело можно было бы решить тихо-мирно. Так глупо: приди она к Чарльзу со своей проблемой - и всего этого можно было бы избежать. Не находишь, что главная проблема всех ведьмовских кланов - вот такие вот недалекие идиоты и идиотки, которые не понимают, что любое их действие может выйти боком другим, до которых не доходит, что они не одиночки, а часть семьи и их ошибка скажется на всех. Они - сорная трава, а от сорной травы принято избавляться...
Барроу, избавившись от обуви, выпрямился и, подойдя к сидящей Роуз, мягко взяв за подбородок, чуть поднял ей голову, заглядывая в в глаза.
-... даже если она и красива. Хорошо, что у нас такая не водится, да, Роуз? - Голос мужчины стал ниже и холоднее, гипнотически-твердый взгляд не давал отвести глаз. - Я бы очень расстроился, если бы понял, что в нашей семье может случиться что-то подобное. Что кто-то начнет использовать серьёзное колдовство не поставив меня в известность, что кто-то не думает о том, что гадить в том месте, где живешь - идиотское дело, что мне тоже придется разжигать костер из-за кого-то, кто не может удержать в узде собственное уязвленное самолюбие и считает себя слишком самостоятельным для того, чтобы отчитываться мне, пусть даже и в смерти всего лишь одной глупой журналистки. - Мужское прикосновение превратилось в хватку, пальцы вдавились в нежную кожу щек. Барроу наклонился ниже, тёмные глазах смотрели изучающе-бесчувственно. Сейчас Уильям, избавившись от маски вежливого и уставшего гостя, был тем, кем и являлся на самом деле: опытным и расчетливым колдуном, главой ведьмовского клана, привыкшего карать провинившихся так, чтобы не повадно было другим. - Хорошо, что ты не одна из них, верно, Роуз? Ты же не сорная трава? А?

+3

23

Роуз вскинула голову, подчиняясь движению мужчины, и посмотрела ему в глаза, не собираясь отводить взгляд, пока он сам этого не сделает. Что-то внутри требовало отбросить его руку, гордо дернув подбородком, раскричаться, пойти в атаку. Когда-то, много лет назад, она бы так и сделала. Или не она, а совершенно другая, чужая девушка из Буффало, с которой Роуз распрощалась в тот самый миг, когда узнала от бабушки тайну своего происхождения. Ведьма не желала возвращаться к той глупой девчонке, которая не представляла собой ничего, которая могла бы точно так же закончить свою жизнь на костре, потому, что не сдержала своего гнева. Сделав глубокий вдох, она прогнала лишние мысли и продолжила молча смотреть мужчине в глаза, даже когда его пальцы с силой впились в кожу ее лица.
- Тебе выносить приговор, - негромко проговорила она и поднялась, хотя даже так приходилось смотреть на Уильяма снизу верх, - только не нужно нависать надо мной коршуном.
Она подняла ладонь и неторопливо отняла его пальцы от своего лица. Запах горелой плоти, впитавшийся в его одежду, никуда не делся, но теперь он не вызывал тошноты, а отрезвлял, помогая увидеть все произошедшее сегодня до малейшей детали.
- Ты прав, в нашем клане нет недалеких идиотов, которые ставят свое собственное самолюбие выше интересов семьи. Нет и таких, кто необдуманно стал бы хвататься за гримуар. Но есть такие, которые действительно согрешили излишней самостоятельностью, посчитав, что глава клана итак с головой погружен в серьезные проблемы, чтобы вешать на него еще и непомерно любопытную и языкастую журналистку. Ее нужно было щелкнуть по длинному носу, она слишком глубоко копала. Ни личные разговоры, ни требования опровержений, ни иск, однажды предъявленный газете, не имели результата. Она стала посылать свои статьи в другую. Интересовалась, почему Брендона Крокетта(помнишь такого?), пришлось увезти в психушку прямо во время того, как она брала у него интервью о нашей семье. Смерть ее не была ошибкой. Ошибкой было счесть это своим личным делом, ведь у нас в семье все должно решаться сообща, верно? Разве эта ошибка не может быть прощена, тем более, что она единственная?
Ощущение того, что Уильям сравнивает ее с безмозглой девчонкой Джонсонов, сгоревшей сегодня на костре, больно било по самолюбию. Но Роуз знала, что на самом деле он так не думает, иначе как бы этот умный мужчина, просчитывающий все до мелочей, позволил ей столько лет быть с ними рядом? Разве он сейчас всерьез спрашивал себя, не ошибался ли в своей любовнице все это время? Уильям любил все держать под контролем, в железной хватке, и, во многом, именно поэтому он и нравился Роуз. Но она ни за что больше не хотела ощутить на себе такой его взгляд.

+2

24

Барроу, молча выслушав свою любовницу, чуть кивнул головой, услышав тот ответ, который хотел услышать. Роуз была умна и независима, возможно, слишком сильно и, возможно, однажды это "слишком сильно" потребует от неё действий, внушив сладкую иллюзию того, что она может не считаться с мнением главы клана и тогда ему придется разбираться с этим далеко не такими "мягкими" как сейчас методами. Да, вполне возможно, но точно не теперь. Взгляд колдуна оттаял.
- Хорошо. Не вижу больше нужды об этом говорить. - Он наклонился, поцеловал стоящую перед ним женщину, чувствуя едва ли не радость от того, что  теперь, разобравшись со всеми делами он, наконец-то, может позволить себе отдохнуть, хотя бы на пару часов превратившись в обычного мужчину и не быть тем, кому приходится все контролировать. - Ложись. Отдыхай. Выедем к десяти.
Барроу зашел в ванную, прикрыл дверь, включил воду и, быстро скинув одежду, встал под горячие душевые струи, смывая с себя уже успевшую стать почти ненавистной вонь горящей плоти. Мужчина прикрыл глаза, сосредотачиваясь на событиях этой ночи. Давняя привычка анализировать все произошедшее не давала покоя и сейчас. Все ли было сделано так, как нужно? Не допустил ли он где-то промаха? Не пропустил ли что-то важное, которое так часто кроется в казалось бы незначительных мелочах. Жесты, позы, случайно оброненные слова, взгляды. Взгляды... Все-таки у Роуз удивительно-красивые глаза. Завораживающие, большие, темные - глаза грациозной лани. В такие можно смотреть, не отрываясь, часами, наблюдая за тем, как меняются отражающиеся в них эмоции и чувства. Страх, злость, недоверие, преданность, веселье, признательность, гордость - он ценил всю гамму, как ценят, любуясь, каждую грань драгоценного камня. И сейчас, вспоминая, как соблазнительно выглядела Роуз в своём коротком халате, какое тепло шло от её тела, едва скрытого за тонким шелком, он понял, что совсем не против увидеть теперь в глазах Роуз и вожделение, то вожделение, что зарождалась в нём самом.
Он быстро смысл с себя хлопья пены, выбрался из ванны, вытерся мягким полотенцем и, обернув его вокруг бедер, вышел в комнату. Задернутые плотные шторы не давали пробиться утреннему свету, сохраняя для гостей иллюзию мягких предрассветных сумерек. Колдун посмотрел на лежащую на кровати женщину, притягательные изгибы тела которой не могло скрыть даже толстое одеяло. Он хотел её. Хотел потому, что она была красива, потому, что осознавал, что она принадлежит ему и, кто знает, может где-то, на каком-то там подсознательном уровне, после всего увиденного в эту ночь, его тело требовало другого тела для того, чтобы доказать себе древним, инстинктивным способом - оно живо, все ещё живо, в отличие от того, которое поглотил огонь. Колдун подойдя ближе, скинув полотенце, лег рядом. Он сделал глубокий вдох, втягивая в себя женский аромат, дразня самого себя ещё больше, потом подвинулся ближе. Мужская рука скользнула под одеяло по женским бедрам, пробежалась по крепкому животу, поднялась к груди и по-хозяйски накрыла упругое полушарие. Барроу легко поцеловал плечо Роуз, склонился к её шее, развернул к себе и накрыл губами её губы.
- Конечно, нам стоило бы отдохнуть, но... - Мужчина коснулся поцелуем того самого места, где меньше, чем двадцать минут назад сжимались в хватке его пальцы, - твой халат слишком короткий. Разве можно так дразнить?
Барроу усмехнулся и откинул ставшее сейчас лишним одеяло в сторону.

+1

25

Проводив Уильяма взглядом через плечо, Роуз облизнула губы и посмотрела на свое отражение  в зеркале. Сейчас она чувствовала себя так, будто ее окунули в ледяную воду. Сон и усталость как рукой сняло, голова работала слишком напряженно, переваривая вихрящиеся в ней мысли. Она снова смогла дать Барроу то, чего он от нее ждал? Роуз надеялась, что это так, и гарантом был его быстрый мягкий поцелуй, завершивший противостояния их взглядов.
Женщина откинула за спину все еще влажные волосы, сбросила с себя халат и надела идущую с ним в комплекте ночную рубашку точно такого же цвета и длины. Достав из косметички маленький изящный флакон духов, она сначала втянула в себя сладкий, но ненавязчивый аромат с нотками жасмина, потом осторожно брызнула по обеим сторонам шеи, в ямку между ключицами и на оба запястья. Приятный запах, будь то аромат духов, свечей или хорошего чая, который она так любила составлять сама, всегда помогал ей найти спокойствие,  гармонию и отстраниться от разрывающих разум проблем. Женщина плотнее задернула шторы, чтобы назойливые лучи раннего  солнца не слишком громко заявляли о наступлении утра, щелкнула выключателем, погасив свет, и забралась под одеяло, оглядев погруженную в сумрак комнату. Ей и правда не терпелось вернуться, покинуть Уотерборо, оказаться  в своей светлой просторной комнате с окнами от самого пола, на своей территории. Женщина откинулась на подушки, пододвинулась к краю постели и повернулась спиной к двери в ванную. Она не любила делить с кем-то постель в прямом смысле этого слова, даже если этим кем-то был Уильям Барроу. Но он оказался единственным, рядом с кем Роуз все-таки могла уснуть.
Она лежала с открытыми глазами, вглядываясь в тонкую линию света между стеной и шторой, когда дверь ванной комнаты открылась, и мужчина подошел к кровати. Матрас прогнулся под его весом, через секунду Уильям придвинулся ближе, и Роуз ощутила, что он возбужден. Губы тут же расплылись в улыбке, и женщина почувствовала, как в ней просыпается ответное желание. Эмоции, пережитые за эту долгую странную ночь, требовали выхода и находили для этого, пожалуй, самый лучший путь.
Поддаваясь прикосновениям мужчины, Роуз перевернулась на спину и заглянула ему в глаза. Совсем другой взгляд. Этот ей нравился. От такого взгляда сладко сводило низ живота. Женщина лукаво прищурилась в ответ на его слова.
- Прости… - прошептала она хрипловатым голосом и почувствовала, как прохлада коснулась ее освобожденных от одеяла бедер, - я больше не буду.
Им действительно нужно было поспать, но у нее уже было время, чтобы отдохнуть, а у него - нет. Роуз знала, что делать. Упершись ладонью в мужское плечо, она толкнула Уильяма, заставляя откинуться на спину, а сама оказалась сверху, окидывая его горящим взглядом. Ей это было нужно, как будто так она могла взять реванш за то испытание, которому любовник подверг ее сегодня. Женщина выпрямилась и быстрым движением стянула с себя шелковую сорочку, гладкая ткань неслышно соскользнула на пол. Роуз наклонилась к Уильяму, поцеловала быстро, дразняще, будто не давая себя поймать. Влажные пряди скользнули по его коже, ладонь поплыла вниз по груди, животу и вниз к заветной цели. Женщина приподнялась, медленно опустилась, шумно выдохнув сквозь приоткрытые губы, и запрокинула голову, продолжая свои дразнящие тягучие движения.
Сейчас он был не главой ведьмовского клана, не рассудительным директором крупной компании. Сейчас он был только ее мужчиной.

+1

26

- Ба-ба-бах! - фигурки солдатиков, сметенные движением детской руки, покатились по высокой горе из книг и замерли у самого её подножия, словно и взаправду погибли от страшного удара о землею. - Дельта пять, прием, прием! Нас окружили! Враги атаковали нашу высоту! Группа Ротта погибла! Приём! Мы не знаем, что делать! Враги близко!
- Командир Барроу, отставить панику. Приказываю залечь на линии Достоевского и оборонять подходы к Оруэллу!
- Ну пааап! - темноволосый мальчишка, чья рука только что так немилосердно сбросила ни в чем неповинных солдатиков, посмотрел на сидящего с другой стороны книжной горки мужчину. - А где тут линия Достоевского?
Мужчина усмехнулся и ткнул в середину горки, которая состояла из груды нагроможденных одна на одну толстых книг в красных переплетах.
- Вот тут. Тут и предлагаю разместить пулеметный дот. И тут тоже.
- Классно! Пулемёты - это сила!
- Думаю, Раскольников бы тебя точно поддержал.
- Кто?
- Капитан Раскольников, командир Барроу. Тот самый, что торопится к вам на помощь.
- Ааа, - мальчик хитро улыбнулся и снова скорчив серьёзную мину, которая, по его мнению, была под стать отважному военному, снова включился в игру, - Передайте ему, что мы окружены. Выхода из кольца нет! Нас мало, а их много! Гадкие фрицы. Эти вьетконговцы повсюду! А сзади у нас ещё и Аль-Каида.
- Передам. - Барроу-старший серьёзно кивнул, стараясь не улыбаться: объяснять сыну невозможность существования его врагов в одном месте, разрушая игру, ему не хотелось. - Но вы там держитесь.
- Мы будем держаться! - Дарен, быстро засовывая оставшихся солдатиков в щели между книгами, трагично вздохнул. - Наша страна будет гордиться героически погибшим командиром Барроу!
- Ну, страна - это конечно, а что на счет мамы?
- Мамы? - Мальчик на мгновение задумался и с уморительной серьёзностью пожал плечами, словно бывалый воин.- Война же идет.
- Если капитан Барроу умрет его мама будет плакать, а уж что она сделает с капитаном Раскольниковым...
- Что?
- Нет. Говорить даже страшно. Лучше бы ему поторопиться. Я уже вижу его армию.
- Где?
Мужчина сделал вид, что прислушался.
- По-моему, они точно едут к нам в большой коробке где-то в районе кухни. Я бы на твоём месте... - Улыбка Барроу стала шире, когда он увидел, как его сын пулей сорвался с места, оставив его одного на полу в гостиной, возле кучи книг. Колдун сел поудобней, посмотрел на книжную груду, подумав о том, что вряд ли ему с Дареном скажут спасибо за такое фривольное обращение с домашней библиотекой и, услышав радостный вопль, донесшийся из кухни, встал. Взгляд мужчины упал на верхнюю книгу, на обложке которой билась в языках пламени привязанная к деревянному столбу девушка. Барроу нахмурился, взял книгу, пробежался взглядом по золотым тисненым буквам "Жанна д'Арк" и положил её на стол обложкой вниз. Вспоминать о том, что было этой ночью, он не хотел. Может, именно потому и остался в доме Роуз: младший сын всегда помогал ему отвлекаться от не слишком приятных воспоминаний.
Колдун вышел в коридор, остановился на пороге просторной кухни и, уже не скрывая улыбки, посмотрел на мальчика, с восторгом прыгающего вокруг матери, одновременно показывая неожиданный подарок - новый набор солдатиков.
- Ну, как там капитан Раскольников?
- Пап, здорово, спасибо!
- Командир Барроу не огорчит теперь свою мать?
- Не, мы теперь всех врагов заборем! Если мы все вместе по ним ударим - то победим.
- Это точно. - Колдун посмотрел на свою любовницу. - Дарен, ты на редкость точно оцениваешь ситуацию.
В кармане брюк зазвонил мобильный и широкая улыбка мальчика тут же поблекла. Он знал, что значат подобные звонки - папе нужно уезжать и ничего тут не поделаешь. Ещё бы, ведь его папа - самый главный колдун в их семье. Так всегда говорила мама, а она, как подозревал Дарен, не хуже его умела точно оценивать ситуацию.

+1


Вы здесь » Black Church » Библиотека » Пример из практики


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC